avn_msk (avn_msk) wrote,
avn_msk
avn_msk

«ПЕРЕДАЙТЕ ВСЕМ ТОВАРИЩАМ, ЧТО Я ПОГИБ ЗА СВОЙ КЛАСС!»

Не скажу, что я большой поклонник того, что называют анархией и анархизмом. Считать, что родина - это «лживое царство буржуазии»… Извините, но мне это просто, что называется, на голову не налазит. Там что, кроме этой буржуазии и нет больше никого и ничего?? Хотя против интернационализма я лично ничего не имею, а очень даже «за»… А уж серьёзно думать, что «всегда и везде, слепыми подвигами в защиту национального государства, кровью и жертвами, принесенными на его алтарь, трудящиеся только крепили свои собственные цепи» - это я считаю, для нормального человека вообще за гранью. А как же тогда Великая Отечественная? Нашим предкам что, не стоило совершать вот этих «слепых подвигов»?? Ведь они-то именно Родину и государство и защищали… А если бы они последовали сим мудрым заветам, то я сильно сомневаюсь, что люди, их сегодня озвучивающие вообще родились бы на белый свет. А если бы и родились, то произносить такие речи им бы просто в голову не пришло. Слишком другая была бы у всех нас жизнь… В общем, прав был тов. Сталин, когда высказывался по этой теме в том смысле, что как только эти люди сами поймут о чём они говорят, то тут же и откажутся. )) Как-то так… Так что, нижеследующий материал я даю больше как исторический…   

 ПРОИСХОЖДЕНИЕ ДНЯ 1 МАЯ

Илья КРАСНОВ

Это - история 1 Мая, дня всеобщей стачки за 8-часовой рабочий день, за то, чтобы рабочий не был тягловой скотиной под кнутом капитала, а имел время думать и учиться. Это - день всеобщей стачки, оплаченной кровью забастовщиков, расстрелянных 3 мая у завода Мак-Кормика, кровью демонстрантов, расстрелянных 4 мая на митинге протеста, оплаченной гибелью на виселице героев рабочего класса, его лучших борцов Парсонса, Шписа, Фишера и Энгеля, гибелью покончившего с собой перед казнью Луиса Линга, пожелавшего и в смерти быть свободным от буржуазного государства. Это история того, как день рабочей борьбы и классовой непримиримости был превращен сперва социал-демократией, а затем СССРовским государством в праздник, в безвредный и безобидный для буржуазии день чинных шествий под предводительством партийных и профсоюзных боссов. Эта история представляет собой один из ярких примеров того, как организации и традиции рабочего класса интегрировались, использовались и извращались буржуазией, лишаясь своего взрывного революционного содержания.

Но пусть рабочие, копошащиеся 1 Мая в огородах, приходящие на безвредные для буржуазии митинги или попросту пьянствующие в этот день знают, что даже такая ничтожная подачка буржуазии, как этот нерабочий день в начале мая, был добыт борьбой рабочего класса и смертью его героев. Пусть они узнают историю того, как рабочие не стали покорно терпеть гнет капитала, а бесстрашно поднялись на борьбу, узнают и задумаются, как снова начать борьбу и добиться в ней победы. Пусть они узнают о героях, кто отдал жизнь не за «родину», лживое царство буржуазии, а за освобождение угнетенных, о героях, которые не были сверхчеловеками или спасителями, сошедшими с небес, а такими же рабочими, как и другие, наборщиком, плотником, пивоваром и кто смело встал за освобождение рабочего класса от власти капитала, не дрогнул перед всей мощью буржуазного государства и бесстрашно пошел на смерть, кто погиб за свой класс.

Мы не патриоты нации и государства, так как нация и государство - это организации эксплуататоров для подчинения, подавления, ограбления эксплуатируемых. Мы презираем национальную гордость грабительскими подвигами князьков и имперских генералов, вашингтонов и бисмарков. Мы знаем, что всегда и везде, слепыми подвигами в защиту национального государства, кровью и жертвами, принесенными на его алтарь, трудящиеся только крепили свои собственные цепи. К героям национальных войн мы испытываем либо классовую ненависть, либо глубокую жалость. Ненависть к эксплуататорам, храбро защищавшим свои власть и богатство, и жалость к эксплуатируемым, кто лучшие человеческие качества, самопожертвование и энтузиазм отдал не свержению власти господ, а ее упрочению, кто геройски погиб не за свое, а за чужое дело, кто гибелью своей содействовал укреплению и прославлению государства, господ и эксплуататоров.

Мы борцы своего класса, класса, производящего все блага на земле, класса, которому предстоит спасти род людской от гибели, неизбежной, если сохранится власть капитала, класса, победа которого станет возмездием за поражения всех угнетенных всей людской истории. Мы, революционные рабочие, доведем до победы борьбу против эксплуатации и гнета, которую вели неимущие и угнетенные на протяжении всей истории человечества, истории грабежа и насилия, рабства и унижений.

У разных классов разные традиции. Одна традиция - это традиция эксплуататоров, правителей и грабителей, традиция национальной гордости разбойничьими подвигами захватнических войн. Но есть вторая традиция, традиция борьбы угнетенных и эксплуатируемых, традиция классовой борьбы и классовой солидарности.

Об этой традиции угнетенных редко пишут книги и еще реже пишут правду, в ее духе не снимают фильмов и телепередач. В черные времена реакции о ней может забыть даже подавляющее большинство угнетенных. Но она есть всегда, даже когда в суровую долгую зиму контрреволюции завалена толстым слоем снега. Земля совершит свой оборот, за зимой придет весна, снова поднимется на борьбу рабочий класс, выйдут новые поколения революционеров, и уроки старых боев окажутся снова востребованными. Зазвучат навеки замолкшие, как казалось буржуазии, голоса и призывы, и память о мучениках и героях нашего класса прозвучит, как приказ довести до конца их дело.

Традиция классовой борьбы и классовой солидарности, хоть и засыпанная до поры до времени толстым слоем копоти и грязи, существует у рабочих всех уголков планеты в том числе и у американских. Буржуазные идеологи многих государств рисуют американского рабочего как зажиточного, эгоистичного и патриотичного мелкого буржуа. Но такая картинка весьма далека от истины.

Возникший в результате смешения наций и рас со всех уголков Земли, не знавший феодальных и патриархальных пережитков, привыкший полагаться только на свою силу американский рабочий был подчинен буржуазией только посредством беспощадного террора. Американская буржуазия ничуть не меньше, чем всякая другая, прибегала к расстрелам забастовок, фальсифицированным судебным процессам, тюрьмам и казням. Только безжалостный террор буржуазного государства обеспечил господство реформизма в рабочем классе США и приручение рабочего движения, террор, сломивший анархистские рабочие организации Чикаго в 1886г. и революционное движение «Индустриальные Рабочие Мира» в 1916 - 1920 гг.

Слова, выбранные названием этой статьи, не принадлежат кому-либо из мучеников восставших в Чикаго. Их произнес в свой страшный смертный час смелый боец следующего поколения, рабочий-революционер ИРМовец Уэсли Эверест.

В 1919 году, году великого страха буржуазии, создания III Интернационала, революционных восстаний в России и по всей Европе, стачки сталелитейщиков в Чикаго и рабочего Совета в Сиэттле, в году массовых черносотенных погромов в США против коммунистов, анархистов и прочих антипатриотов, толпа погромщиков напала на штаб-квартиру ИРМ в г. Централия (северо-запад США). ИРМовцы дали вооруженный отпор, Уэсли Эверест, пытаясь прорваться, застрелил одного из погромщиков, но был схвачен, когда расстрелял все патроны. Их посадили в местную тюрьму, а затем демократическое государство приговорило их за то, что с точки зрения даже буржуазного закона было защитой собственности от нападения банды громил, к 20 годам тюремного заключения [кроме У. Эвереста, который был уже недосягаем]), ночью за Уэсли Эверестом явилась патриотическая банда. Прощаясь с остающимися жить товарищами и уходя на страшную смерть (ему выкололи глаза, отрезали пальцы, уши, половые органы и т.д.), он сказал слова, достойнее и лучше которых ничего не скажешь обо всех, известных и безымянных, борцах и мучениках рабочего дела: «Передайте всем товарищам, что я погиб за свой класс».

* * *

Классовая борьба в США происходила в далеко не идиллически-мирных формах. Железнодорожный магнат Гульд в ответ на вопрос, что он собирается делать по отношению к рабочему движению, ответил, что он достаточно богат, чтобы нанять половину рабочих для того, чтобы она перестреляла другую половину. Хотя эти слова и были пустой похвальбой, американские буржуи были достаточно богаты, дабы покупать для святой цели убийства неугодных рабочих президентов, депутатов, судей, полицейских, шпиков и т.п. подонков человеческого общества.

Экономический кризис 1877 г. повел к массовым увольнениям железнодорожных рабочих и к сокращениям их зарплаты. Вспыхнули дикие стачки, во многих местах переросшие в восстание, подавленное армией и национальной гвардией. Десятки рабочих погибли.

Происходившее в 1870-е годы брожение среди шахтеров Пенсильвании, в основном ирландцев, вызвало серьезную тревогу у шахтовладельцев. Нанятое ими шпионское агентство Пинкертона организовало несколько мнимых взрывов и покушений, приписанных никогда не существовавшей мифической организации ирландских шахтеров «Молли Магвайрс». В результате 19 шахтеров были повешены.

Насилие правящего класса не могло не вызвать у рабочих, не желающих быть покорными овечками, стремление противопоставить ему свою силу. Еще в 1875г., когда все американские социалисты верили в избирательный бюллетень, немецкие иммигранты-социалисты в Чикаго создали Союз военного обучения и самообороны, военизированную организацию для защиты от насилия со стороны банд, нанятых буржуазными партиями. Утонченные избирательные махинации для обмана эксплуатируемых тогда еще не были выработаны американской буржуазией, и ей приходилось прибегать к более грубым средствам. Американские социалисты, в основном верившие в силу всеобщего избирательного права, иммигранты из Германии создали в 1870-х годах Партию рабочих, вскоре переименованную в Социалистическую трудовую партию (СТП). Она активно участвовала в выборах, и в 1880г. несколько ее членов, победив в нелегкой борьбе демократов и республиканцев, были избраны в муниципалитет. Однако демократия показала свое истинное лицо, и результаты выборов были аннулированы.

После такого наглядного урока демократии Парсонс, Шпис, Энгель и другие активисты рабочего движения Чикаго, входившие в Союз военного обучения и самообороны, убедились еще раз, что социализм - это вопрос силы, который не может быть решен в парламенте, а только на улице, на поле сражения, и, порвав с СТП, создали в 1881г. Революционную социалистическую партию, в которой состояло от 5 до 7 тыс. человек. В этом же году на полуподпольном конгрессе анархистов в Лондоне была создана Международная ассоциация рабочих (МАР), попытка возродить I Интернационал.

В 1883г. на конгрессе в Питтсбурге возглавляемая Шписом и Парсонсом Революционная социалистическая партия объединяется с МАР. Несмотря на объединение, в анархическом «социал-революционном» движении США существовали разные течения. Восточное крыло, анархисты Нью-Йорка и Атлантического побережья во главе с Мостом на первый план ставили индивидуальное прямое действие, анархисты Чикаго и других городов Центра и Запада США, чьими лидерами были Парсонс и Шпис, концентрировали свою деятельность на работе в профсоюзах. Но и в Чикаго существовала крайне левая, т.н. «автономистская» фракция. Ее представители Фишер и Энгель, впоследствии герои Чикагского процесса, издавали газету «Анархист», критиковавшую авторитарные и реформистские тенденции больших организаций, в частности профсоюзов.

Доминирование анархистов-революционеров в рабочем движении Чикаго, главного промышленного центра США, стало внушать все большую тревогу американской буржуазии. Что будет, если рабочие пойдут по революционному пути? Неужели за разгромленной Парижской Коммуной последует победоносная Чикагская Коммуна?

Нет, ни в коем случае! Этого допустить нельзя! Свобода, собственность, прибыль капиталиста и оклад палача под угрозой! И нет средств, какие были бы плохи для их спасения!

В такой атмосфере 1 Мая 1886г. началась всеобщая забастовка с требованием 8-часового рабочего дня. Требование ограничения рабочего дня 8 часами, чтобы рабочий перестал быть поглощенной изматывающим трудом рабочей скотиной, чтобы у него оставалось свободное время, чтобы он мог учиться, думать, организовываться, давно уже было задушевной идеей многих рабочих активистов США. «8 часов работать, 8 часов отдыхать, 8 часов учиться» - таков был лозунг, выражавший это требование. В сокращении рабочего дня рабочие видели путь к решению проблемы безработицы и таким образом протягивали руку солидарности своим братьям по классу, выброшенным на улицу.

1 и 2 мая прошли спокойно. 350 тыс. человек бастовали по всей стране, приблизительно 40 тыс. из них в Чикаго. Тишина царила на стройках и сталелитейных заводах. Недвижно стояли баржи у причалов. Не работала железная дорога. От 65 до 80 тыс. рабочих стояли в пикетах, преграждая дорогу штрейкбрехерам. 1 мая успешно прошел общегородской митинг.

Трагедия началась 3 мая. Еще в середине февраля были уволены 1500 бастующих рабочих на заводе Мак-Кормика, производящем сельскохозяйственные орудия. Вместо них были наняты штрейкбрехеры. Независимо от этого в полдень 3 мая в нескольких сотнях метров от завода Мак-Кормика 6 тыс. бастующих за 8-часовой рабочий день лесорубов проводили собрание с целью выбрать стачечный комитет. Когда на заводе Мак-Кормика началась пересменка и стоящие около него пикетом уволенные забастовщики пытались в очередной раз пристыдить штрейкбрехеров, на помощь пикетчикам двинулись лесорубы, и уговаривание штрейкбрехеров приняло более практическую форму мордобоя. И тут внезапно появилась полиция и открыла огонь. По меньшей мере, 9 рабочих были убиты или умерли от ран, а раненых было куда больше.

Сразу после этого Август Шпис отпечатал листовку: 

МЕСТЬ! 

Рабочие, к оружию! 

Ваши хозяева послали своих кровавых псов полицию, она убила 6 ваших братьев (как потом стало известно, еще 3 человека умерли от ран) на Мак-Кормике этим вечером. Они убили несчастных бедняков, которые, как и вы, имели смелость ослушаться высочайшей воли своих хозяев. Они убили их за то, что они осмелились попросить сокращения часов тяжелого труда. Они убили их, чтобы показать вам, «СВОБОДНЫМ АМЕРИКАНСКИМ ГРАЖДАНАМ», что вы должны быть удовлетворены и довольны всем, что соизволят подать вам ваши хозяева, иначе вы будете убиты.

Вы долгие годы сносили самые отвратительные унижения; вы долгие годы терпели неизмеримые несправедливости; вы работали до изнеможения и смерти; вас долгие годы мучили нужда и голод; ваши дети были отданы в жертву фабричному начальству; короче, вы были несчастными и покорными рабами все эти годы ради чего? Чтобы насытить ненасытную алчность ваших хозяев-грабителей и тунеядцев, чтобы набить их карманы. Когда теперь вы просите их уменьшить тяжесть вашего груза, они посылают своих кровавых псов стрелять в вас, убивать вас.

Если вы люди, если вы дети ваших предков, проливших свою кровь за вашу свободу, то подымитесь во всю свою мощь, как Геркулес, и уничтожите отвратительное чудовище, которое хочет уничтожить вас! К оружию мы зовем вас, к оружию!

 Ваши братья

 Но призыв к оружию был у Шписа только эмоциональным всплеском, а не программой практического действия. Одновременно с этой листовкой Шписа Адольф Фишер написал объявление о митинге протеста 4 мая, на который он предлагал рабочим прийти с оружием, чтобы не быть беззащитными в случае нового нападения полиции. По требованию Шписа призыв приходить на митинг вооруженными был из объявления выброшен, и в таком исправленном виде оно и было широко распространено.

Гневные обвинения убийц звучали на митинге в выступлениях рабочих лидеров Парсонса, Шписа и Филдена. В своей речи Парсонс подчеркнул, что трудящимся достается всего 15% производимых ими благ. «Всякий раз, когда вы требуете увеличения зарплаты, вызываются войска, шериф, пинкертоновцы, чтобы стрелять в вас и избивать дубинками», - заявил он рабочим.

Темнело, и митинг на Хеймаркетской площади приближался к концу. Приезжавший на него губернатор Оглсби уехал, убедившись, что все проходит спокойно. Люди стали расходиться, тем более что зарядил дождь. Так, ушел Парсонс с женой и детьми. Из лидеров движения на площади оставались только Фишер и Сэм Филден. Все подходило к спокойному концу.

И тут появилась полиция. Ее начальник, капитан Бонфильд, прозванный «дубинщиком» отнюдь не за доброту и мягкость, приказал немедленно разойтись. Филден возразил: «Это мирный митинг, у нас есть разрешение, вы не имеете права вмешиваться». «Арестуйте его», - приказал Бонфильд. И тут полиция внезапно открыла стрельбу - не резиновыми, а смертоносными свинцовыми пулями (Это автор ёрничает. Никаких резиновых пуль тогда разумеется, и в помине не было. Жизнь была куда проще. Именно так, как описано. Прим. avn-msk.).

А через несколько минут в полицию полетела бомба. 1 полицейский был убит на месте, еще 7 вскоре умерли от ран, 60 полицейских были ранены.

После этого полицейские стали стрелять направо и налево и беспощадно избивать дубинками всех, кто попадался на пути. Сколько демонстрантов было убито в эти минуты на Хеймаркетской площади, осталось неизвестным. Им не поставили памятник (его поставят здесь полицейским подонкам), и их, безвестных мучеников рабочего класса, историки не запишут поименно в свои книги. Но освобождение угнетенных, которое было бы невозможно без таких людей, как Парсонс, Фишер, Линг и другие известные герои нашего класса, было бы невозможно, как и без героев безымянных.

Кто бросил бомбу, так и осталось неизвестным. Суд обвинял в этом анархиста Рудольфа Шнаубельта. Но, как ни странно, Шнаубельт был 2 раза арестован и 2 раза освобожден, после чего, дабы не искушать судьбу, эмигрировал нелегально в Южную Америку, где и умер спустя много десятилетий, храня молчание обо всем, что знал. (Ай-яй-яй! Это очень нехороший признак! Прим. avn-msk.) Если знал что-либо вообще.

Распространенной была версия, приписывающая бомбу полицейскому агенту-провокатору. Еще бы! Кто бы мог пойти против Его Величества Государства, кроме действующего по его приказу его собственного агента?! И с чего бы это какому-то рабочему могла прийти в голову мысль воздать кровью за кровь и муками за муки, ответив на полицейские пули динамитом?!

Но с этой версией не согласен крупнейший исследователь Хеймаркетской трагедии, сам сторонник анархизма, проф. П. Аврич. Его мнение основывается на свидетельствах нескольких активистов анархистского движения того периода, согласно которым бомба была брошена анархистом, входившим в ядро движения и действовавшим по собственной инициативе. Он не послушался приказа Шписа приходить на Хеймаркетскую площадь без оружия, решив, что лучше быть готовым к сопротивлению, чем покорно идти на убой, как кроткая овечка. Его имя было известно только очень узкому кругу активистов и даже не упоминалось на судебном процессе. На взгляд П. Аврича, этим бомбометателем мог быть Георг Менг, делегат Питтсбугского конгресса 1883г.

Анархисты исходили из своих концепций децентрализации, автономии, федерализма и инициативы индивидов. Менг «защищал анархистскую тактику террористических актов против церкви и государства индивидами по их собственной инициативе, чтобы движение в целом не оказалось под угрозой, если участник такого единичного террористического акта будет схвачен».

Желание передовых рабочих не быть законопослушными рабами и не идти, как бараны, покорно на убой, желание на насилие отвечать насилием, а на террор террором представляет собой великое начало любой революционной борьбы. Но освобождение рабочего класса невозможно, пока дух возмущения, непокорности и мятежа не охватит как можно большее число людей. Чтобы завоевания революции смогли укрепиться и не последовала контрреволюция, необходима воля большинства рабочего класса. С другой стороны, все попытки лидеров рабочего движения игнорировать боевые, бунтарские импульсы революционных рабочих ведут только к тому, что эти импульсы рассеиваются с меньшей эффективностью для революции, в терроре мести и отчаяния.

Героям-одиночкам, действующим по собственной инициативе и собственному вдохновению, революционеры должны противопоставить героев, подчиняющихся интересам всего революционного движения, интересам, отстаиваемым революционной рабочей организацией. Энтузиазм борьбы, жажда мести, готовность на силу буржуазии и ее государства ответить своей силой, должны найти соответствующее и достойное место в рамках общей революционной борьбы. Тянущиеся к бомбам революционные рабочие должны встать в рабочие дружины, подчиненные общей классовой идее. Если организация не сможет интегрировать и направить к верной цели боевые революционные стремления передовых рабочих, впав в трусливый пацифизм, то эти боевые стремления все равно найдут себе дорогу, но при неготовности организации к решительной схватке будут обречены на поражение.
Продолжение: avn-msk.livejournal.com/391813.html

Tags: США, история, капитализм, коммунисты
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 1 comment